Константин Лавроненко на предпремьерном показе фильма "Новая земля" в Ростове-на-Дону
Константин Лавроненко на предпремьерном показе фильма "Новая земля" в Ростове-на-Дону

24 августа, за несколько дней до выхода в широкий прокат, в кинотеатре "Ростов" (Ростов-на-Дону) состоялся предпремьерный показ картины Александра Мельника "Новая земля", отмеченной на "Кинотавре" и задолго до официального прокатного старта вызвавшей полемику в обществе и СМИ. Неравнодушно антиутопию встретили в узком "семейном" кругу ростовские журналисты во многом благодаря исполнителю главной роли, обладателю "Золотой пальмовой ветви" Каннского кинофестиваля Константину Лавроненко, приехавшему в родной город (как когда-то со своей "путёвкой" в большое кино — "Возвращением") представить землякам свою новую работу и самому посмотреть её в первый раз.

Без сомнения, хоть у публики и состоялось предварительное знакомство с "Новой землёй", настоящая жизнь картины начнётся после 28.08.08: критические отзывы, обмен зрительскими мнениями, реакция видных кинематографистов и околокинематографической общественности… Одним словом, ещё оценят (и оценят по-разному) режиссёрский дебют Александра Мельника, в прошлом журналиста, документалиста, кинопродюсера, главу фонда "Андреевский флаг", инициирующего и организующего духовно-нравственные акции. По сути, "Новая земля" и есть духовно-нравственная акция, заставляющая задуматься о настоящем и будущем, — посмотревшие картину священнослужители и участники экспериментального заседания Общественного совета по нравственности с этим согласны целиком и полностью. Высоко оценил "Новую землю" представитель Американской православной церкви в Москве архимандрит Закхей: "…В экстремальной ситуации человек может стать или почти святым или хуже зверя". Но все ли смогут понять и постичь? Да и кто они — все (или "не все")?

— Я бы не стал говорить сегодня, что это "кино не для всех", — на пресс-конференции после предпремьеры в Ростове заявил журналистам продюсер картины Антон Мельник. — Имеет место ограничение для детей до 12-14 лет. Маркетологи нам говорили о целесообразности позиционировать "Новую землю" как мужской фильм с аудиторией мужчин от 20 до 25 лет. Но мне кажется, уже у многих возникли вопросы после просмотра картины, ведь она поднимает вечные темы и обращена ко всем: к мужчинам, женщинам, возрастной аудитории, подросткам и выходит за пределы какой-то определенной целевой группы. Например, Иосиф Кобзон на "Кинотавре" подошел к Костантину Лавроненко и сказал: "Константин, спасибо за большой фильм, за большую роль", а ведь Кобзон не относится к предлагаемой маркетологами аудитории. "Новая земля" — фильм, прежде всего, для думающего зрителя, я не стал бы сознательно загонять его в возрастные рамки определенной группы людей.

Действительно, каждый в антиутопии найдет что-то свое, потому что "Новая земля" — это картина при всей простоте синопсиса, сложной постановке кадра и социальной, нравственно-эстетической, религиозной подоплёках очень личная, внутренняя. Сколько бы зрителей ни посмотрели кино, столько будет интерпретаций, хотя экран всем показывает один и тот же видеоряд, безукоризненно снятый призёром "Кинотавра" Ильёй Дёминым. Не зря критики, посмотревшие фильм, сравнивают его с проповедью, которая из коллективного превращается в индивидуальное, в каждом сердце находя отклик. По словам Александра Мельника, самым трудным в фильме было передать "жизненное восхождение человека к своему кресту, к воскрешению человеческих начал". Тем не менее, и ему, и всей команде, работающей над "Новой землёй", это удалось.

Согласно истории, придуманной сценаристом Арифом Алиевым, в 2013 году отменяют смертную казнь, что становится катализатором для запуска эксперимента над пожизненно осужденными, в "багаже" которых не менее шести убийств. Их тщательно отбирают в ходе тюремного собеседования и в количестве 206 человек ссылают на три месяца с провиантом и инструментами на "край земли" с правом покинуть проект в любой момент: нужно только добраться по бушующему морю к кнопке буя. Чем не жест доброй воли от международного сообщества "гуманистов" — предоставить преступникам возможность начать новую жизнь на свободе? Но не все так просто.

Конфликт между несколькими группировками заключённых завязывается ещё на пути к острову, на корабле, и драматических событий по прибытии на берег не избежать. Жестоко, кроваво, бесчеловечно, но, как говорится, шок — это по-нашему. В практически не совместимых с жизнью природных условиях начинает действовать страшный закон, согласно которому выживают только самые сильные и удачливые. Первый естественный отбор проведён. И оставшиеся в живых после первого "побоища" строят своё общество, строят на "костях", ибо жизнь заключённых — и сильных, и слабых — изо дня в день подчинена правилам игры "Последний — мёртвый": развлечение для "верхов" и способность выжить для "низов". Так и жили бы они до последнего дня третьего месяца, если бы не появился, нет, не герой, а человек, не захотевший принять эти правила игры. Он не похож ни на одного из них, да, он осуждён на пожизненное заключение за убийство шести человек, но у него особый случай: семья погибает в авиакатастрофе, и диспетчеры расплачиваются за смертельную ошибку жизнью. Он меняет правила игры, становится выше ситуации и пытается спасти тех, кто хотел спастись, но, увы, даже он не в силах изменить то, что уже предрешено.

Три месяца на исходе, и создатели эксперимента запускают "вторую серию": на этот раз к оставшимся 87 заключенным "подселяют" еще партию, но совершенно другого качества — американского. Снова происходит естественный отбор, который прекратить под силу только устроителям реалити-шоу, потому что в сложившейся ситуации компромиссы исключены. Уничтожить, как будто бы и не было ни эксперимента, ни людей, ни северного острова на самом краю земли и жизни на нём. И только взмывающий высоко гидросамолёт — единственное доказательство того, что здесь теплилось что-то живое. Но и он вскоре исчезнет за облаками, ибо нет воскресшему места среди тлена…

В этой истории нет ничего беспрецедентного. Она даже, как оказывается, переплетается с реальными событиями и реальными людьми. Тем интересней искать в ней параллели с уже известным и открывать что-то новое. На реплику журналиста о том, что о тюрьме уже давно всё снято и тема "зеков в замкнутом пространстве" уже исчерпала себя, исполнитель роли главного героя Жилина Константин Лавроненко на пресс-конференции парирует: "Это вопрос режиссёру, а не мне. Мы все всегда что-то когда-то видели, слышали, ничего нового придумать невозможно. Однако очень сложно простые, на первый взгляд, вещи донести так, чтобы они прозвучали ясно". И он прав. Вспомнить хотя бы Борхеса с его "Четырьмя циклами". "Историй всего четыре, — писал мастер. — И сколько бы времени нам не осталось, мы будем пересказывать их — в том или ином виде: одна, самая старая, — об укрепленном городе, который штурмуют и обороняют герои; вторая — о возвращении; третья история — о поиске; последняя история — о самоубийстве Бога…". И на самом же деле, если внимательно всмотреться и вдуматься, в "Новой земле" сплетены в одну все четыре "истории", с разными акцентами, явно или скрыто, но они есть.

И всё-таки в "Новой земле" не история главное — она просто предлог и то самое внешнее, через которое проступает внутреннее. Главное, и нельзя не согласиться с Александром Мельником, показать человеческие качества и выбор, стоящий перед человеком: если не принять правильного решения, то опять же "человек может стать или почти святым или хуже зверя". Поэтому с первых кадров картины мы знакомимся с главными действующими лицами, их характеры достаточно чётко очерчены ещё до отправки на "остров смерти". Жилин (Константин Лавроненко), Сипа (Андрей Феськов), Толя-слесарь (Марат Башаров), Обезьян (Павел Сборщиков), Якут (Виктор Жалсанов), Аржанов (Владислав Абашин), Амурбек (Заза Чичинадзе), Моряк (Евгений Титов) и другие рано или поздно должны сделать выбор между Добром и Злом, Раем и Адом, Жизнью и Смертью, став, по воле судьбы и жребия, "почти святыми" или "хуже зверей". Причём некоторым не понадобится "подготовительного этапа", чтобы определиться с выбором своего пути, другие же станут обитателями, по теории Сипы, "третьего участка". Это тоже — сознательный или бессознательный — выбор.

— Мы не стремились к уникальной достоверности во всём, главное – не то, что мы видим на экране, а то, что невидимо, — внутренний мир людей, — говорит Константин Лавроненко. — Я думаю, что неважно, сидел ли человек, кто он по профессии, это касается вообще человека как явления, как божественного творения. На мой взгляд, фильм обращен конкретно к человеку. Каждый человек стоит перед выбором, иногда этот выбор очень серьезный, глобальный, но часто жизнь состоит из череды "маленьких выборов". В любых условиях, когда тяжело и когда всё прекрасно, выбор у человека есть, как и судьба, которая преподносит испытания. Я никогда ни о чём не жалею никогда, в жизни всё неслучайно. Когда я соглашаюсь на какую-то работу — это всегда внутренний напряженный момент, это внутренний момент человека, который стоит перед выбором.

— Работа и жизнь — неразрывное целое, и проживать жизнь на площадке – это особый промежуток времени, насыщенный и плотный, долгий период размышлений, поисков, находок чего-то, — продолжает Костя. — Неправильно разделять жизнь и работу, чем бы ты ни занимался. Тем более если человек занимается искусством, он старается понять себя, найти своё место в мире. Я не играю какого-то персонажа, у меня другая цель — создать человека и познать его как личность в рамках того или иного фильма. Это интересно, потому что ты постоянно что-то открываешь. И это здорово — что-то открывать. Наверно, идеальный вариант, когда люди, которые делают фильм, в этот промежуток времени исследуют себя, открывают что-то вокруг и в себе, это помогает жить. Конечно, не всегда удается достичь такого идеала, но я думаю, что к этому нужно стремиться, чтобы не напрасно тратить время своей жизни.

Кто-кто, а Костя время своей жизни напрасно не тратит. На первый взгляд, его фильмография не столь масштабна, однако он сам выбрал такой творческий путь — он выбирает только то, что ему, действительно, интересно, что может стать для него открытием — "Возвращение", "Изгнание", "Новая земля".

— Ты все время относишься к своей работе, как к школе: наблюдаешь за собой, приоткрываешь, исследуешь себя, — говорит мне Костя. — Считаю, что работа должна помогать жить. Может быть, это не так явно и происходит не сразу, не во время съёмок, а потом, когда ты смотришь, анализируешь и что-то понимаешь, делаешь выводы для себя. Не всё так просто: нельзя однозначно сказать, что хорошо, а что плохо, и судить фильм по тому, наградили его или нет. Твой путь как человека не связан ни с успехами, ни с наградами, это может быть даже нерадостный опыт, но человек всё равно это проходит. Каждый фильм для актера — также испытание, и даже не всегда понятно, для чего человек его проходит.

— Какие испытания были в процессе съёмок "Новой земли"? Судя по видеоряду и географии съёмок — Крым, Мальта, Шпицберген, их было немало, как внешних, так и внутренних…

— Съёмки всегда проходят не очень просто. Но организация в процессе работы была на высшем уровне. Всё, что хотели, мы сделали. Человек по натуре ленив, ему не всегда хочется нырять в ледяную воду, да и организм сопротивляется, но это часть профессии, и ты просто готовишься и делаешь это. Пройти все эти трудности — замечательно, ведь это колоссальный опыт. Ты не сломался, смог пройти, что-то сохранил, что-то открыл опять же…

— А испытание верой? В картине сильна религиозная составляющая…

— Пока я не могу сказать, что я — верующий человек, но я хотел бы когда-нибудь сказать так о себе. Я иду к вере. На самом деле, ты всё понимаешь, что есть свет или тьма, благо или зло, и это реально, но пока не дано. И мне кажется, я постепенно приближаюсь к тому моменту, когда скажу: я верю. Мы ведь все тянемся к совершенству.

— На этом пути, мне кажется, тебе помогают и фильмы Звягинцева, и "Новая земля"… Вообще, тебе очень повезло с этими картинами.

— Да, действительно, эти фильмы о любви, о нахождении Бога и принятии его… И я с тобой согласен, что мне с ними повезло. Но, если говорить о материале, за последние 3-4 месяца я прочитал более 50 сценариев, и у меня хватает сил отказываться, меня это не пугает. Предлагают роли в сериалах — сыщиков, прокуроров, следователей, героев-одиночек, но такая пустота за этим… А на такие предложения, как, например, от Андрея Звягинцева, нужно терпение, чтобы их дождаться. Я ни в коем случае не хвалю себя и не говорю, что сижу и жду этих фильмов. Но, наблюдая за моими коллегами, которые делают все подряд и видят в этом верх своего ремесла, вижу, что они ошибаются, они в этом вязнут, тухнут, я вижу, как гаснет глаз, ведь они обманывают себя. Очень важно не быть в этом во всём механически. Один-два фильма в год – достаточно, с оговоркой, что иногда можно идти на компромиссы. Но никто не застрахован от ошибок. Если человек думает, вот, сделаю, мне это ничего не стоит — это крах. Он просто зависим от мнения, что актёр должен работать, иначе потеряет навыки. Я так не считаю. Бояться выпасть из обоймы, постоянно напоминать о себе и ради этого находиться в сумасшедшем ритме — такая жизнь не для меня. В сентябре буду работать с режиссёром Сергеем Бобровым. Пока не хочу афишировать, скажу только, что картина военной тематики, есть интрига, приключения, элементы боевика. Близко ли мне это на данном этапе? Как можно ответить, что человеку близко и что далеко? Человек – глубокое, многогранное существо, он — тайна, он познает самого себя. Можно покопаться в себе и найти там хорошее и плохое, красивое и некрасивое, всё, что угодно, но что-то за этим должно стоять. Человек за что-то берется не просто так: он себя куда-то погружает, пытается пройти эту реальность, в эту реальность себя пихает, чтобы там что-то увидеть, ему ведь нужно откуда-то черпать силы. Нужно время, чтобы накопить в себе эмоции, чтобы подумать и сформулировать для себя новые вопросы. По-моему, в этом суть нашей жизни.

В одном из интервью, на вопрос о роли в фильме "Оружие", Костя ответил: "Одни люди пытаются уничтожить мир, другие — спасти. Я — спасаю". Видимо, его идеальное амплуа — спасатель: спасти других, спасти мир, наконец, спасти себя. И "Новая земля" не исключение.

Он улетел, но обещал вернуться… После просмотра "Новой земли" и общения с харизматичнейшим киноактёром современности хочется перефразировать цитату "Последний — мёртвый", лейтмотивом проходящую через фильм, в "Последний — живой", да ещё и с восклицательным знаком. Вы спросите: почему? Слишком много субъективных объяснений и эмоций. И потом: лучше один раз увидеть…


comments powered by HyperComments

Умерла Вера Глаголева

X МКФ "Восток&Запад. Классика и Авангард": Первая "Ночь ужасов"

XXV КФ "Окно в Европу": Трудные родственники

Умер Виктор Смирнов

XXV КФ "Окно в Европу": То, что в окне

Умер Владимир Толоконников