Замечательно написано, Апрель, спасибо!
Действительно, Лариосик именно Семчев, можно и Семчев именно Лариосик.
Созданный образ отметает заштампованность актера. Вся неуместность
этого юноши-романтика, неуклюжесть и какая-то щепетильная суетливость,
его неготовность \"к реалиям\" - переданы через неуклюжесть самого
Семчева на крохотном пяточке сцены, отведенном под \"квартиру\"
Турбиных.
У меня очень сходное впечатление от образа Алексея Турбина, созданного
Константином Хабенским. Единственно, я не ждала увидеть
Турбина-врача. Все же пьеса это не сам роман, а переработанная
Булгаковым его версия. Образ становиться собирательным и перед нами
уже не доктор, а кадровый полковник-артиллерист, в котором узнаваемы
Турбин и Малышев. Отторжение, на мой взгляд, вызывает некая
дёрганность актера. Не была свидетелем :), но разве так вел бы себя за
столом потомственный дворянин. Его реплики резки, он не всегда
отвечает на обращенные к нему за поддержкой взгляды Елены, хотя брат с
сестрой как единое целое, тонко чувствующие переживание друг друга,
угадывающие мысли друг друга еще до облачения их в слова. Не
получилось пока (думаю, что роль у актера в развитии)сыграть именно
русского дворянина, белогвардейского офицера. Но и не получилось лишь
с приставкой \"чуть\".

Виктор, напоминаете вот что - и всем по порядку дает шоколадку, и ставит, и ставит им градусники.
Таис, Вы потому так точны в оценках литературы, сути и сущности романа, потому что Вы искренны и чисты сердцем. Напрочь отсутсвует самолюбование, пощипывание за щекотливые темы, попытка прислониться к чертовщинке и некой недавней еще элитарности романа.
В чем же может быть сложность, явная среди многих из нас, просмотрев фильм обсудитЬ ту трактовку, которая представлена с экрана? Восприняв фильм как данность не носиться со своим изысканным вкусом, как с Нечто, вкусом, который отвергает всякую Состоявшуюся, а значит уже недостойную, попытку экранизации провалившейся. А что не сотоялось, да Бог с ним, состоится в другом. На сегодня единстенный фильм с одноименным названием роману - самостоятельное произведение, живое, дышащее. Не получается назвать Воланда именем Басилашвили, а Маргариту - Ковальчук. Вот так у нее, уже не Анны, а Маргариты были влажными волосы на висках после любви, вот так она улыбалась, вся в солнце, немного наклонив голову направо, вот так у нее волновалась грудь, когда она предстала перед адом, а вот так она приняла Покой или Свободу вместе с Ним. А остальное, в коем есть потребность, способно воссоздать воображение, вступающее в предложенную игру. Только оно должно быть искренним, пусть таким Светлым, как у Таис, или же таким бездонно-темным, как ....